• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: французская революция (список заголовков)
00:46 

Сентябрь

Автор: Marcus Tyrone
Эпоха: конец 18-го века, ВФР.
Комментарий: написано в подарок, присутствуют гомоэротические мотивы.

Сентябрь в Париже пыльный, немного шальной, суетливый. Столица медленно и неохотно отпускает от себя лето, как пожившая кокетка юного любовника, а сам этот любовник – иллюзии. Сентябрь в Париже сухой и капризный, кашляет пылью и заливается внезапными дождями.
Этот сентябрь был таким же, как предыдущие, но многим показался иным. Новое время ощущалось физически, оно пьянило и давило на плечи.

читать дальше

@темы: 18 век, Французская революция, слэш

20:21 

Как и обещал... :)

это прекрасно, ящетаю :)
Название: Святочная история
Автор: Siore
Время и место: декабрь 1793 года, Франция, Нант и окрестности
История недлинная и совершенно невинная :) одно слово - святочная :)

Нант, 23.12.1793

… День не задался с самого утра.
Во-первых, некая просвещенная мышь за ночь погрызла опрометчиво оставленный на столе томик Монтеня. Во-вторых, почти закончились свечи - и, наконец, совсем истрепалась последняя метла. Пришлось идти на огород за церковью – за прутьями…
…а там, в довершение всего, еще и это.
…Щуплый черноволосый парнишка валялся ничком без сознания на краю огорода - головой в кустах, ногами в канаве. Слипшиеся от крови волосы, неестественно вывернутая рука, грубо вышитый на куртке значок – сердце и крест… чтоб уж точно не оставалось никаких сомнений, рядом, в канаве, тонуло в грязи английское ружье…
Шуан.
На такой рождественский подарочек Паскаль Ренье, конституционный кюре прихода Сен-Пьер-ан-Флёр славного города Нанта, отнюдь не рассчитывал. Особенно на Рождество 1793 года.

читать дальше

@темы: 18 век, Французская революция

16:08 

lock Доступ к записи ограничен

Commissar Paul
чухонский болотный божок (с)
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

21:27 

Письма в Марсель

*Fifi*
Veroca
Название: Письма в Марсель
Автор: я
Эпоха: 18 век, Великая французская революция
Жанр: слэш, юмор.
Рейтинг: G
Герои: Франсуа Бюзо и Шарль Барбару
Примечание: драббл

читать дальше

@темы: слэш, Французская революция, 18 век, юмор

20:16 

lock Доступ к записи ограничен

*Fifi*
Veroca
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

18:18 

слэш по ВФР

serafima999
hoc cognoscitur sicut...
Доброго времени суток!
Не так давно добила "Девяносто третий год" Гюго, и в душу мне запала та самая сцена в кафе. Кто читал, тот знает. Для тех, кто не знает: сидят, значит, Дантон, Марат и Робеспьер в кафе и премило так цапаются. Флюиды между ними потрясающие... После прочтения мне приснился абсолютно дурацкий сон про целующихся Марата и Дантона, и я подумала... а есть ли в сети фики с этим пейрингом? Если нет, то хоть что-нибудь слэшное про Марата? Если и этого нет, то, может кто-нибудь напишет про него что-нить небольшое по объему, м? Буду весьма признательна:)

@темы: Французская революция

13:10 

Омуты

serafima999
hoc cognoscitur sicut...
Решила поделиться своим тварьчесьвом. Все равно кроме меня о нем никто не напишет...


Фэндом: ВФР
Пейринг: Жан Поль Марат/ Симона Эврар
Жанр: гет, романтика
Размер: мини

I
Смотрю на него.
Осенний солнечный лучик с робкой шаловливостью проник сквозь зашторенное окно и запутался в его волосах.
Говорят, что он некрасив. Неправда. Когда он, устав после дневных треволнений и забот, забывается во сне, когда разглаживаются суровые морщинки, делающие его старше, когда губы не превращаются в прямую, словно раскаленную добела линию, его лицо становится мужественно-прекрасным. Конечно, по меркам нынешней моды, когда даже в мужчине ценятся прежде всего утонченные черты лица и изящная фигура, он выглядит чуть ли не безобразным, но только духовно слепой не может разглядеть внутреннюю силу и обаяние этого почти римского профиля. А глаза… Они у него особенно хороши. Этакие черные омуты. Первый раз я окунулась в них почти три года назад, когда он, гонимый скиталец, переступил порог нашего дома…

II
Это был теплый летний день. Наши взгляды встретились и слились в один. Я полюбила, и, понимая, что тону, что погибаю, уже знала, что люблю, и что буду любить его до конца своей жизни.
Легкой, пружинистой походкой он прошел в нашу квартиру, окинул беглым взглядом отведенную ему комнату, отрывисто кивнул рассыпающемуся в любезностях отцу и крепко пожал ему руку.
За ужином я исподтишка посматривала на него. Не знаю, почему, я представляла себе его выше, но небольшой рост (он едва ли выше меня), этот, с позволения сказать, недостаток, сглаживали мощные плечи и почти девичья стройность. Затаив дыхание, я слежу за каждым его движением, в которых чувствуется не только по-настоящему мужская, но какая-то первобытная сила. Отец что-то рассказывает, по обыкновению захлебываясь словами. Я не слушаю, я смотрю на гостя, зачарованная. А он – он слушает внимательно, по-птичьи слегка склонив голову на бок. Кладет вилку, опускает руку на стол. Смотрю на нее… Тонкие, сильные пальцы, совсем как у музыканта. Говорят, он был врачом. Меня охватывает сильное возбуждение. Да, именно такие руки, мускулистые и ловкие, словно вылепленные талантливым скульптором, должны быть у врача, потому как тело пациента – его музыкальный инструмент. Вспомнив смешные пальцы-коротышки нашего знакомого доктора, я едва сдерживаюсь, чтобы не прыснуть от смеха.
Он улыбается на одну из отцовских острот какой-то мальчишеской улыбкой, и суровое лицо его словно светлеет, преображается. На меня он не обращает внимания настолько, насколько это позволяет ему не быть невежливым, но мне и самой кажется, что меня уже нет…

III
- Так у вас есть Парацельс?- в его голосе слышится удивление и затаенная радость.
Внутренне трепеща (за всю неделю его пребывания у нас мы едва ли двумя словами перемолвились), отвечаю: да, есть, в отцовской библиотеке. Сейчас достану. Кивает, следует за мной.
Лезу на стремянку, отыскиваю Парацельса, начинаю спускаться и вдруг чувствую, что теряю опору. Лечу вниз, почему-то намертво вцепившись в Парацельса. Будто со стороны вижу, как расширяются в испуге его черные омуты, как он, побледнев, рванувшись с места, подхватывает меня на лету.
Я еще испугаться не успела, а он бережно, будто я фарфоровая, ставит меня на ноги, и точно ребенка ведет к дивану. Затем приносит немного воды и заставляет выпить. Садится рядом, с несвойственной ему робостью берет мою руку в свою, сильную, теплую. Успокаивает, шутит… От этой неожиданной близости у меня кружится голова. Я смеюсь счастливым и немного пьяным смехом. И вдруг понимаю, что вторая моя рука вдруг оживает, обретает собственные разум и волю, и тянется к его черным, точно вороново крыло, густым и удивительно мягким волосам. Явно не ожидав такого подвоха, он замирает, точно зверь. Мне кажется, что он даже готов отскочить в сторону, ощетинившись, но ничего подобного не происходит. Он просто смотрит на меня, а я – на него. Я не пытаюсь выплыть из его глаз-омутов, я привязываю на шею камень и тону в них.
Глажу его по щеке. На мгновение он закрывает глаза и доверчиво прижимается к моей ладони… И тут мы оба вздрагиваем.
Кто-то стучит в дверь.

IV
…Смотрю на него. Сегодня ему значительно хуже, чем вчера. Подушка моя мокрая от слез – мне больно слышать, как он стонет во сне, больно от осознания своей беспомощности, от того, что не могу забрать его боль.
Вода в ванной нагревается. Иду, добавляю серу и прочие нужные ему лекарства, возвращаюсь. Смотрю на него и не могу насмотреться.
Вспоминаю сон, приснившийся мне намедни ночью, и вздрагиваю. Мне снилось, что пришла женщина с холодными глазами. Она ничего не сделала, просто пришла и все. Но холод, исходящий от нее, привел меня в ужас. Кто она? Соперница?..
Она некрасива, совсем. Я не тешу себя мыслью, что я красивее, но если она – моя соперница, я его не понимаю. Такие жуткие глаза…
Где-то в глубине души рождается тревожная уверенность в том, что догадка моя верна, и что эта женщина отнимет его у меня. Кто она?... Похожа на аристократку. Может быть, это и привлекает его в ней. Я-то могу дать ему только свою любовь…
Смотрю на него. Пристально всматриваюсь, пытаюсь стать им, чтобы понять его. О чем он думает, глядя в окно? О ней?... Пусть так… Лишь бы он был счастлив… Волна боли вдруг охватывает меня и, кажется, я издаю стон, потому что он вдруг поворачивается ко мне:
- Что такое? – Голос его тих и мягок.
Встаю, словно под гипнозом подхожу, сажусь к нему на колени. Слегка прижимает меня к себе и повторяет вопрос.
- Мне приснился дурной сон…
Внимательно слушает. Потом запрокидывает голову и долго смеется молодым, здоровым смехом. Сердце мое мучительно сжимается. Все ведь будет хорошо… Эта странная болезнь, она пройдет. Он сильный. Он будет жить еще очень долго…
-Дурочка ты…- шепчет, прижимает к себе сильнее, целует лоб, глаза, губы, шею… Все происходит совсем как тогда, в наш первый раз…

V
Раннее летнее утро. Муха невыносимо жужжит и бьется в стекло. Он работает в ванной. Он работает все последнее время, даже несмотря на то, что это убивает его, а сегодня ему особенно худо.
Раздается тихий стук в дверь. Я вздрагиваю. Так стучит беда.
Тем не менее, иду открывать дверь. Он требует, чтобы к нему пускали абсолютно всех.
Она пришла…

@темы: Французская революция

Историческая сетература

главная