15:40 

_lumos_
Holy Potter!
рейтинговое мини с ФБ-2013
Название: Учитель
Автор: _lumos_
Бета: fandom Middle Ages 2013
Размер: мини, 1127 слов
Пейринг/Персонажи: ОМП/ОМП (Андроник/Исидор)
Категория: слеш
Жанр: драма, романтика
Рейтинг: R
Краткое содержание: Выбор между отцом и любимым всегда труден, особенно когда вас связывают с последним нежные воспоминания.
Примечание/Предупреждения: 1. Византия, примерно конец V века н.э. 2. Особенностью педагогической мысли ранней Византии было то, что она одновременно следовала античной и христианской традициям, но всё же религия занимала ведущее место в школьном обучении и воспитании, так что учёных и учителей античной традиции становилось всё меньше. Именно в этом и заключена борьба Андроника - поддержать старые порядки в школах. 3. Кассиодор - римский западный деятель, разработавший свою систему образования - варии.

Исидор сидел у окна в доме отца, задумчиво смотрел на пустынный холм вдалеке и вспоминал. На завтра была назначена погребальная церемония, и учителю хотелось разобраться в водовороте событий, который захватил и его, и Андроника, и покойного отца.
Он не планировал покидать земли Иллирика, хотя и трудно было более оставаться подле отца. Может быть, Исидор просто устал слушать упрёки вперемешку с ярыми речами о том, какую пользу он может принести их школе. Или он поддался просьбам Андроника, хотя в каждой строке его письма скорее читался явный приказ. Только всё же Исидор готов был сделать всё, что ни попросил бы от него этот невероятно гениальный, но вместе с тем властный человек. Это была даже не привычка, а потребность. Он никогда бы не смог воспротивиться Андронику, ведь это означало ранить его. Тогда боль отразилась бы в самом сердце Исидора, раздавив словно тяжёлыми камнями во время горного обвала его тонкую душу и те нежнейшие чувства, что всё ещё бережно хранились внутри.
В Сасиму он направлялся с надеждой. Возможно, отец был прав, и ему удастся там, на востоке, воспитать хоть одно образованное поколение на основе античной мудрости. Однако пустошью встретило его новое место. Место было не то чтобы плодородное — вовсе безводное. Городок, приютившийся на развилке трёх пыльных дорог, принимал и скоро отдавал чужестранцев, не выдерживавших слёз и рыданий местных жителей от пыток сборщиков налогов. Недолго продержался в этом месте и Исидор, предпочитавший путь, который избрал уже давно. Он бежал. Засев в пустыне, он остался один на один со своими смешанными чувствами и воспоминаниями. Исидор мечтал о том, как будет вновь сидеть в собственной комнате и изучать философские труды предков, чтобы потом передать их будущим поколениям. Нередко писал он гневные письма Андронику и в то же время украдкой от себя, вспоминал и любил.
Не в первый раз Исидор бежал. Он каждый раз покидал отца, не усомнившись в своём поступке, и стремился к тому, кого когда-то жаждал. Там, в небольшой школе Андроника в Понте, они вместе усердно изучали трактаты Кассиодора, и Исидор получил возможность встречаться с возлюбленным почти каждый день. Это были счастливые часы, они оба окунались в работу, словно в старые времена. Нет, ему не приходилось обуздывать свои порывы, страсть осталась где-то в прошлом. Однако им владело желание беспрекословно подчиняться, и каждый раз, склонив голову под этим тёмным уверенным взглядом, хотелось сказать: «А ты помнишь Афины?»
Да, для них всё начиналось в городе мудрости. Они были молоды, полны силы и энергии, жажда знаний переполняла обоих, свободных от обязанностей и мыслей о будущем. Здесь и сейчас они с упоением упражнялись в риторике, зачитывали друг другу античных авторов и обсуждали их, пребывая в неге от какой-то поистине чудодейственной силы. Страсть к науке сблизила их, но перекинулась и на другие чувства, она побуждала, она действовала. И они поддались своим порывам, утоляя жажду плоти.
Для Исидора такая близость была впервые, как, в общем-то любое чужое прикосновение, помимо материнской ласки. Он долго не мог объяснить себе, как подался тому порыву, слушая умные, увлекательные речи своего друга. Он был так красив в своей правоте, желании доказать что-то, чего Исидор уже не помнил. Для него было важно лишь одно в тот момент: ощутить, почувствовать связь, слиться в одно единое с этим человеком. Исидор наклонился вперёд первый, отчаянно, но не осознавая происходящего, мазнув губами по чужой щеке, задыхаясь от собственного же ощущения. Наверное, это был тот момент, когда за короткое время пролетает целая вечность. И лишь когда Андроник немного дёрнулся в сторону, удивлённо посмотрев на Исидора, последний смутился и к своему стыду поспешил скрыться.
Андроник пришёл к нему вечером. Исидор хотел уже затушить единственный в домике источник света – толстую свечу на столе. Тихий стук в дверь испугал его, ведь он не думал, что Андроник теперь будет продолжать общение с ним, а больше и некому было явиться в столь поздний час. Однако за дверью оказался именно Андроник, когда Исидор всё же решился приоткрыть её и выглянуть наружу. Он никогда не видел Андроника таким смущённым и нерешительным. Тот огляделся и стал нервно ходить по небольшой комнате, пламя свечи в ответ играло на стенах. Почему-то Исидор заметил именно это, не расслышав слова Андроника, но уловив что-то о природе, сущности, неправильности, примерах в истории, желании. На последней фразе он вздрогнул, а Андроник, кажется, воспользовался этим, чтобы подойти ближе и аккуратно погладить его по лицу, обвёл большим пальцем дугу брови и потянулся вперёд, накрывая губы лёгким поцелуем. Внутри у Исидора всё затрепетало: он ощущал блаженство, о котором мог только лишь прочесть, и не догадывался даже, что земные наслаждения бывают такими приятными именно для тебя.
В какой-то момент внутри Исидора заполыхал костёр, тело обожгло жаром и заныло где-то внизу живота. Он приоткрыл губы, пуская в свой рот язык Андроника, который прижал Исидора к себе крепче. Он двигались, действовали интуитивно, оба, не зная правил, но позабыв сомнения. И всё же Исидор, боясь оттолкнуть от себя Андроника, напугать или сделать что-то, что заставит передумать того, позволял вести ему.
Андроник осторожно уложил его на узкую постель и стал медленно освобождать от одежд, пока сам Исидор тяжело дышал, наблюдая за ним. Наконец, Андроник тоже оголил своё тело, а Исидор с жадностью и в тоже время особой нежностью, благоговением осмотрел слегка загорелую кожу, мягкую на ощупь, перебрал пальцами густые волосы на груди, чуть оттянув их, увлёкшись, но услышав такой протяжный стон, что невольно подался бёдрами вперёд. У него мелькнула мысль, что это была благодарность Андроника,когда он наклонился ближе и стал целовать плечи, руки, живот Исидора, пока тот выгибался в необычайно сильных для учёного руках. Действительно поразившим Исидора явлением стало то, с какой осторожностью и тщательностью Андроник сначала облизал его соски, а потом спустился ниже и провёл языком по внутренней стороне бедра. От такого Исидор вздрогнул и захотел почему-то увидеть сейчас лицо Андроника. Наверное, чтобы убедиться в своей догадке: этот человек сейчас до невозможности доволен результатом своей воистину гениальной идеи. Теперь они целовались более страстно, открываясь, доверяя друг другу. Исидор взглядом позволил Андронику взять обе налившееся кровью плоти и легко сжать их, провести ладонью и соединить в неком абстрактном понятии, название которому Исидор дал только после того, как, казалось, небеса разверзлись, а он сам видел перед собой лишь божественную благодать. То было удовольствие, пропитанное насквозь любовью.
Такие встречи были тайными, и не потому, что они боялись огласки. Просто это был их мир, особенное чувство на двоих. И не верил Исидор жестоким и хлёстким как пощечина словам Андроника, когда тот возвращался на родину, оставляя Исидора одного. Случившееся с ними не было только лишь естественной потребностью. Исидор всё это время знал, что Андроник любит его так же горячо и нежно, инстинктивно призывая именно его, Исидора, к себе, рассчитывая на поддержку. Он смирился с тем, что им не суждено теперь быть вместе так, как раньше, но и сам Исидор не желал того же. Оба увлечены своей просветительской и научной работой, но сохранили верность друг другу.
Завтра он вновь увидит Андроника, но простит он не его, а себя. И будет готов идти за ним следом куда угодно.

   

Историческая сетература

главная